Как были придуманы «древние украинцы»

0
81

Ключевые слова: 
история России, Россия и Украина, история Украины

Мощное ядро славянского языка легко отслеживается по летописям. Они написаны одним языком независимо от того, где писались: в том же в Новгороде, в Киеве или ещё где-то. И нет каких-то отдельных украинских летописей, написанных, условно, украинским языком, который как-то значимо отличался бы от языка других летописей. Уже одно только это ставит в тупик: какая Украина–Русь, откуда? Поэтому конструкция «Украина–Русь» – она сама по себе уже очень странная.

ВЗГЛЯД: Но ведь князь киевский назывался Великим. А многие другие прочие древнерусские князья – не назывались.

Ф. Г.: Если мы посмотрим на то, кем были эти князья, мы увидим, что почти все они принадлежали к одному и тому же роду – Рюриковичей. То есть все эти князья были родственниками: Даниил Романович Галицкий приходится Даниилу Александровичу Московскому пятиюродным братом. Но главное даже не то, что все они родственники, а то, что все они об этом знают и помнят. То есть выстраивается сложная система братских, семейных отношений.

Уже в XII веке всё это, конечно, начинает распадаться, хотя даже тогда ещё есть представления о родственных отношениях. Что опять-таки возвращает нас к претензиям украинских властей. Кто, как и у кого украл историю, если это была одна большая семья?

ВЗГЛЯД: У жителей этих разбросанных территорий, княжеств от Владимира и Рязани до Киева и Чернигова, была общая древнерусская идентичность?

Ф. Г.: Несомненно. Идентичность – она ведь из чего складывается в этот период? Религия и язык. Появляется понимание: у нас есть одна общая вера и язык, который все мы понимаем. Поэтому даже в XIII веке, скажем, князья Владимирские и князья Киевские говорили на одном языке и без труда друг друга понимали. В пользу этого говорят все дошедшие до нас письменные свидетельства того времени. Кроме того, была общая вера и церковная иерархия, включая митрополита, который до начала XIV века находился в Киеве.

Всем нашим предкам на протяжении веков было очевидно: Русь – это не только современная Украина.

ВЗГЛЯД: Однако из-за этой вот концепции Украины–Руси сегодня на Украине все исторические фигуры того времени – украинцы. Ярослав Мудрый, Святослав, княгиня Ольга и Анна Ярославна (более известна как жена французского короля Генриха I и королева Франции). Называли ли все эти люди себя украинцами? Кем они себя считали? 

Ф. Г.: Все те, кого вы назвали – они сильно удивились бы, услышав, что они украинцы. Они себя так не называли. И не поняли бы, о чём речь: какие украинцы, кто такие украинцы? Они жили на Руси, называли себя русскими и были известны современникам, как русские, русины, рутены (в зависимости от варианта перевода на тот или иной язык). Та же Анна, жена Генриха I – она известна в западной историографии как Анна Русская. Есть исторический документ: хронист Гугон из Флёри в «Деяниях современных королей франков» пишет о браке Генриха I с «дочерью короля руссов Анной». То есть и сам Ярослав Мудрый (её отец) – никакой не украинец.

Как были придуманы «древние украинцы»

Историк Фёдор Гайда (фото: кадр из видео)

С Анной связана забавная история, случившаяся уже в наши дни. Из Русской её переименовали в Киевскую в 1996 году, заменив надпись на цоколе памятника в монастыре, который она и основала в 1065 году. Причём надпись заменили по требованию украинской общины. Но и это, и любое другое искусственное внедрение украинцев поверх замазывания самоназваний «русский», «Русь» – это насилие над историей. И как раз попытка её присвоить. Ведь даже само слово «украинец» – гораздо более позднее.

ВЗГЛЯД: И ещё один вариант спора «кто древнее и кто у кого историю украл». Опять-таки в украинских учебниках можно встретить утверждение, что, мол, России до XVIII века вообще не было, её Пётр I придумал. А до этого была Русь-Украина (тут подсовывается карта Боплана) и Московия.

Ф.Г.: Это полный бред, конечно. Давайте смотреть источники, исторические документы. Самоназвание «Русь» никогда не исчезало и использовалось и на Юге, и на Северо-Востоке Руси.

ВЗГЛЯД: Ну так они ведь так и говорят: «Русь была, это мы – Русь-Украина. А России не было».

Ф.Г.: Это не подтверждается источниками. Московия – это западное именование Московского княжества. При этом Сигизмунд Герберштейн [дипломат Священной Римской империи – ВЗГЛЯД], приехавший в начале XVI века в Москву, пишет, что сами себя они называют русью и русскими.

Само слово «Россия» – попросту греческая транскрипция  слова «Русь». Сами византийцы изначально писали и говорили именно так. У нас же оно постепенновходит в употребление в XVI веке. Затем в XVII-XVIII веках «Россия» окончательно вытесняет «Русь». Тогда же появляется и слово «россияне» (вместо «русские люди»). Вводит его, судя по всему, Симеон Полоцкий [богослов, драматург, наставник детей царя Алексея Михайловича – ВЗГЛЯД]. Причём для него «россияне» – это жители всей Русиь: Великой, Белой, Малой.

Многоликие украинцы: кто они?

ВЗГЛЯД: Кто же такие украинцы, когда и где они появились?

Ф.Г.: Вопрос сложный. Начнём с того, что это слово появляется в самых разных местах. И имеет при этом довольно разные значения. Мы впервые фиксируем его в Ипатьевской летописи в 1268 году в варианте «украиняне». В XIII веке этот термин означает жителя любой окраины. Где бы человек не жил – для летописца он украинянин. Т.е. это никак не связано с конкретной территорией, это просто житель пограничья, отдалённого региона.  

ВЗГЛЯД: То есть, если воспользоваться этой формулировкой сегодня, то житель Южного Бутово – тоже украинянин?

Ф.Г.: Скажем так: это украинянин Москвы. И при этом он может быть таджиком, узбеком, русским, хоть японцем. И вот в этом смысле – житель окраины – это слово существует довольно долго. Скажем, в XV веке мы встречаем слова «украинник», «украинники» или его синоним «люди украинные». Это тоже житель пограничья, но уже вооружённый. Он не просто в пограничье живёт, но он ещё и охраняет границу. Такой вот военный поселенец. Этих же «украинников» мы встречаем в Великом княжестве Литовском, в Московском княжестве. Сохранялись документы (Lietuvos metrika 1493-1498 гг), в которых великий князь Литовский и Московский обсуждают, что их украинники друг на друга нападают. Есть оно в Никоновской летописи (1517 год). 

Далее, в XV веке появляется понятие «казак» (например, Никоновская летопись, 1444 г). Причём появляются не просто казаки, а «казаки рязанские», «казаки смоленские», полоцкие – опять-таки пограничье того времени. А к XVI веку авторы источников того времени начинают их смешивать и употреблять как синонимы. Скажем, литовцы, жалуясь на нападения, продолжают называть своих «украинники», а участников нападений из «Смоленска и з иншых городов украинных» – казаками. Но по сути все они – вооружённые жители пограничья Литвы и Москвы. К концу XVI века этот термин появляется и в польских источниках – в том же самом смысле: вооружённый житель окраин.

ВЗГЛЯД: Поляки заимствовали этот термин от нас?

Ф.Г.: Скорее из литовских источников. После заключения унии Польши и Литвы Среднее Поднепровье, входившее в ВКЛ, стало частью Речи Посполитой. У поляков термин трансформировался в более привычную нам форму «украинцы», хотя значение его осталось прежним.

Тогда же, в XVI веке «украинец» становится самоназванием. В документах фигурирует «Фёдор Андреев сын Лукин по прозвищу Украинец». А от него, в свою очередь, произошла фамилия Украинцевы – достаточно известная в Московском государстве. Его потомок в конце XVII века занимал должность главы Посольского приказа (т.е. министра иностранных дел).

Кстати, об ударении. В тех русских источниках, где мы можем отследить ударение, всегда будут «укрАинцы» – от «укрАина», слова, обозначавшего как раз любой дальний регион, пограничье и писавшегося, естественно, с маленькой буквы. Особенно это легко отслеживается в поэзии, ведь там ударение всегда известно. У Пушкина есть «укрАинцы», несколько раз у Рылеева. Нет «укрАинцев» только у Тараса Шевченко – хотя «Украина» встречается много раз. А вот «украИнцы» – это польское влияние и польская традиция ударения.

ВЗГЛЯД: Откуда же взялась Украина как географический термин?

Ф.Г.: «Украиной» – в собственном смысле и с большой буквы – Украину начали называть тоже поляки. И связано это с казацкими восстаниями. Для поляков, как и для всех славян, «украина» означало какое-то пограничье, дальние рубежи. Скажем, «украины Африки» у тех же поляков – это какие-то дальние африканские земли.

Но по мере нарастания количества этих восстаний в XVII веке, по мере того, как Среднее Поднепровье становится для поляков постоянной головной болью, они начинают писать и говорить «Украина». В значении «та самая украина, где восстания». Ну и постепенно это понятие и название перенимается самими жителями «той самой украины», становясь самоназванием. Скажем, уже гетман Сагайдачный говорит «Украина Малороссийская, отчизна наша».

ВЗГЛЯД: Однако в любом украинском учебнике по истории можно прочесть, что слово «Украина» впервые упоминается в Киевской летописи (по Ипатьевскому списку) еще в 1187 году, затем — в Галицко-Волынской летописи в 1213, 1280 и 1282 гг. Отсюда делается вывод: вот такие мы древние. Была Русь, а потом её почему-то стали называть Украиной и называют до сих пор. Что на это ответить?

Ф.Г.: Слово такое действительно встречается в летописях. Не только в русских, это общеславянское слово, обозначающее опять-таки в первую очередь окраину, пограничье. Как раз поэтому там же обычно указывается, какая именно «украина» имеется в виду. Само слово появилось и использовалось из-за потребности летописцев указывать географическую локализацию событий.

Нужно всё время смотреть на контекст, это базовый принцип исторической науки. И если мы берём этот принцип и начинаем смотреть, что представляет собой «Украина» образца 1187 года, то становится очевидно: речь идёт о переяславском пограничье, и не более того.

Если же мы говорим об Украине в собственном смысле слова с большой буквы – то это, конечно, польский термин рубежа XVI-XVII веков или первой половины XVII века. Тогда он реально и появился, а вовсе не в 1187 году.

ВЗГЛЯД: А сами жители этих территорий называли себя в это время, в XVII веке уже украинцами?

Ф.Г.: Конечно, нет. Ни поляки, ни русские, ни сами жители этой вот Украины в этот период не идентифицировали себя в качестве украинцев в современном понимании, не называли себя так. Если бы жителя Киева первой половины XVII века спросили: «Ты на УкрАине живёшь?», – он бы ответил: «Да». «А ты украинец? Нет, я руський». Или «Нет, русин». 

ВЗГЛЯД: Перейдём к следующему, XVIII веку, когда Ян Потоцкий впервые использует слово «украинец» как этноним. И к XIX веку, когда начинается эпидемия украинофильства, причём как среди австрийских украинцев, так и среди российских. С чего это началось?

Ф.Г.: У Потоцкого всё достаточно случайно. Он в одном месте это написал и об этом забыл. Это было эпизодически и ни к каким выводам этот термин не ведёт. Поэтому если говорить, что вот он это понятие ввёл и все будто бы ото сна пробудились (как Герцен от декабристов) – этого не было.

Но есть другое. Те самые украинцы-пограничники – это понятие постепенно идёт на Юго-Запад и смещается вместе с расширением России и отодвиганием границы. К примеру, уже Пётр I называет украинцами жителей Слобожанщины (нынешняя Харьковская область). В XVIII веке там создаётся Слободско-Украинская губерния. Там же – Украинская пограничная линия. Это всё против крымцев. Но если веком ранее украинцы-пограничники держали границу против них по Дону и Оке, в Смоленске и Рязани, то теперь – уже здесь.

В результате уже в первой половине XIX века там возникает своё представление об украинцах. Но оно не этническое, речь идёт о региональной идентичности в рамках русского народа.

ВЗГЛЯД: Т.е. условно говоря, если бы мы, современные, жили тогда, мы бы назвали эту землю Пограничьем?

Ф.Г.: Совершенно верно. А её жителей мы могли бы по-сербски назвать «граничары». Т.е. снова-таки никакого этнического значения, исключительно указание на проживание в пограничье.

Как и почему возникло украинство

ВЗГЛЯД: Откуда же возникла эта самая концепция «Украины-Руси»?

Ф.Г.: Если мы посмотрим «Киевский Синопсис» конца XVII века Иннокентия Гизеля [ректор Киево-Могилянской коллегии и архимандрит Киево-Печерской лавры – ВЗГЛЯД], уже он отстаивает идею того, что Киев всегда был столицей России. Из чего следует вывод: русский царь Киев освободил, вернул, это прекрасно. И в этих вот церковных кругах как раз возникает идея, что Поднепровье никогда не теряло своей русскости, несмотря на то, что было разграблено Батыем и потом было частью польского государства.

И это мы видим потом и в «Истории Русов» и у Михаила Максимовича  [первый ректор Императорского университета Св. Владимира, нынешний Киевский Национальный университет – ВЗГЛЯД] в первой половине XIX века. У него был спор с историком Погодиным. Тот утверждал, что Киевщина после нашествия Батыя оказалась заброшенной и центр России оказался в Москве. Максимович же отвечал, что центр был в Киеве, и мы русские не меньше, чем вы – а даже больше. Т.е. это споры в рамках представлений о русском единстве, единстве русского народа, споры кто важнее: Москва или Киев.

А если говорить об историографических концепциях, то разделение начинается с середины или со второй половины XIX века. Если мы посмотрим на 20-50 годы XIX века, мы увидим большое количество концепций о разных народах, возникших в это время. О силезском народе, те же украинцы, чешское национальное возрождение, словацкое возрождение. Т.е. представления о том, что вот мы такие особенные, сейчас обособимся от этих больших, ужасных  многонациональных империй и заживём хорошо, руководствуясь идеями равенства и братства.

ВЗГЛЯД: Можно вспомнить, наверное, польского публициста Паулина Свенцицкого, которого ещё называют польским украинофилом. Ведь он говорит не о том, что Киев и Москва – два центра русской государственности, в его представлении это Киев – единственный центр государственности (украино-русской, как он её называет). Может, с него все украинство и началось?

Ф.Г.: Даже не с него, а с Кирилло-Мефодиевского братства (1840-е годы). Оно возникает в университетских кругах – университета Св. Владимира. Именно в этом братстве впервые последовательно заявлено, что есть отдельный этнос и он называется украинцами.

Хотя идея-то была провозглашена, но затем сами же многие участники этого братства от неё впоследствии отказались. Например, Пантелеймон Кулиш, Николай Костомаров.

Тот же Шевченко. Он ведь тоже был членом братства и в его литературном наследии никаких украинцев нет. И когда он будет создавать азбуку некоего языка, он назовёт её «Букварь южно-русский». Вот его терминология: южно-руссы, которые живут на Украине.

Всем полезный Грушевский

ВЗГЛЯД: «Большинство национальных историй (в том числе и в Европе) были созданы еще до того, как сформировались соответствующие нации. Биография предвосхищала рождение ребенка».

Ф.Г.: Да, это цитата из книги Алексея Толочко («Киевская Русь и Малороссия в XIX веке»). Это прекрасная книга о том, как киевский историк Михаил Грушевский постепенно приходит к идеям провозглашения самостоятельности «Украины-Руси». Он реконструирует развитие подобных идей, одновременно показывая, что они – принципиальный разрыв с прежней традицией. Толочко показывает, где Грушевский опирается на предыдущую традицию, а где он идёт против неё.

Вот идея Киева как столицы, центра Руси, не терявшего своего такого статуса – она полностью прорусская. Грушевский же переворачивает эту идею с ног на голову. И говорит о том, что нет Киева как матери городов русских, есть Киев как мать городов украинских.

ВЗГЛЯД: Откуда это пошло?

Ф.Г.: Я бы сказал так: это его личная утопическая идея и она связана с тем, что он народник и социалист. Он исходит из того, что история «Украины-Руси» – это история не государства, это история некоего населения, народа, который в состоянии создать свою народную, республиканскую государственность. Он делает ставку будущую народную республику, которая когда-то возникнет. Ну а потом она и возникла – в 1917 году.

А так Грушевский попросту прочертил прямую линию к антам и сказал: «Вот, есть анты, потом днепровские славяне, и эти славяне до сих пор тут живут» В результате он всё-таки принял для них название «украинцы», хотя поначалу не очень хотел. В первом издании он это слово использует очень осторожно.

Он ведь всё же историк и он знал первоначальный смысл слова «украинцы», знал, что в нём нет этнического значения. И после этого брать это слово и использовать в качестве самоназвания этнического – не совсем хорошо. Но в конце концов он сдаётся и во втором издании начинает везде менять «русины» на «украинцы».

ВЗГЛЯД: Встречается отдающее теорией заговора мнение, мол Грушевский создавал «Историю Украины-Руси» на заказ и его финансировало австрийское правительство.

Ф.Г.: Нет, как такового заказа не было. Но его деятельность, безусловно, соответствовала интересам Австро-Венгрии. Смотрите, Галиция имела автономию в составе Австро-Венгрии. Там были сильны позиции польского дворянства. Что этому может противопоставить Вена? Украинцев, украинское движение. Австро-Венгрия выстраивала сложный баланс, в рамках которого натравливала одни народы на другие. Потом это пригодилось и в антирусских целях, хотя вряд ли изначально оно таковым задумывалось.

Как были придуманы «древние украинцы»

Историк Михаил Грушевский (фото: Public domain)

ВЗГЛЯД: Тут ведь интересно ещё и то, что после революции и гражданской войны Грушевский со своей историей отнюдь не потерялся, а вернулся в Киев и был охотно принят большевиками. 

Ф.Г.: А это уже соответствовало советской национальной политике. Советская национальная политика исходила из того, что национальный вопрос – это не страшно. Важны и значимы противоречия классовые. А национальный вопрос – оружие буржуазии, которое сдерживает классовую борьбу. Соответственно советская власть, ради того, чтобы убрать все эти препоны, некритично принимала все притязания национальных элит. Хотите Украинскую советскую республику (в границах, о которых романтики XIX века даже мечтать не смели)? Создавайте. Главное, чтобы она была советской. А поскольку Грушевский – изначально социалист, то ему договориться с советской властью образца 1920-х годов было как раз несложно. 

Вспомните, что до 1934 года в ВУЗах СССР не существовало истфаков. История как наука была поставлена под вопрос: считалось, что настоящая история начинается с 1917 года. А всё, что до него – это археология и не интересно. И если какой-то Грушевский хочет писать историю «Украины-Руси» – пусть пишет.

Другое дело, что в 30-х многое начинает меняться. И связано это с приходом к власти в Германии национал-социалистов – национальная программа оказалась важнее классовой. Что этому противопоставить? Только идею патриотизма, представление об общем большом государстве с многовековой историей. В результате возродили факультеты, вернулись к идее Большой истории, истории Русского государства, объединившего народы России. 

ВЗГЛЯД: В связи с чем пересмотрели и союз с Грушевским.

Ф.Г.: Да. И он скорее всего пострадал бы во второй половине 30-х, но он как раз умер в эту переломную эпоху. Ушло время, когда он мог заключать обоюдовыгодные соглашения с советской властью. 

Нужно напоминать

ВЗГЛЯД: А то, что мы видим сейчас, когда историки современной Украины не удовлетворяются даже наработками Грушевского и пытаются искать корни Украины даже не у антов, а у трипольцев – это ведь заслуга того же Грушевского?

Ф.Г.: Да. Если он проводит прямую линию от себя к антам, то его последователи, конечно, будут проводить линию от себя к палеолиту. И если он, как отец-основатель украинской истории, исходит из того, что в угоду отысканию истории Украины можно где-то подтасовать факты, то и последователи будут заниматься тем же самым. Тем более, Грушевского как отца-основателя и не покритикуешь – без него нет и современной Украины. Без него она, как исторический факт, начнётся в 1991 году. Его можно только дополнять и улучшать. А улучшать остаётся только вглубь веков. 

К примеру, Грушевский ещё признаёт, что слово «украина» означает «окраина». А в современных украинских учебниках слово «Украина» происходит от «країна» (страна). 

ВЗГЛЯД: Вопрос немного риторический: нам что с этим делать? Пытаться ли как-то расхлёбывать и пытаться ли вообще? Что могут сделать историки, публицисты?

Ф.Г.: Наша сила в нашей правоте. Наше представление о единстве связано с историческим знанием напрямую. Несмотря на то, что мы живём сейчас в разных государствах, тем не менее мы причастны к одной культурной традиции. А она такова, что до сих пор, несмотря на все попытки разделения, в Киеве говорят по-русски. И на Украине в целом говорят по-русски. Не все, но многие. Поэтому даже нынешняя Украина с господствующей там сейчас официальной идеологией для меня – не чужая. Просто она немного приболела. Адептам этой идеологии я могу сказать только одно: вы сами себя изничтожите. Вы сами отрываете себя от ваших корней. 

ВЗГЛЯД: А точно ли есть в этой правоте сила? Мы обсудили в основном не слишком давние события, то, что отстоит от нас лет на 300. Хотя новостная повестка говорит нам о том, что нужно напоминать о куда более поздних событиях. Напоминать, что Аушвиц освободил не Украинский фронт, взявшийся ниоткуда, а Украинский фронт РККА.

Ф.Г.: Напоминать надо. И о концлагере, и более ранние события. Ведь в том же XVII веке вопрос стоял так: с кем Украина будет? Останется с Польшей, воссоединится с Россией? В результате её поделили по Днепру, но с правого (польского) берега народ убегал на левый. Потому что там сохранялась культурная и религиозная традиция, там росло население. Т.е. это лишь на первый взгляд выбор исторической концепции: считать себя русскими или считать себя украинцами, наследниками древних укров. На самом же деле это выбор будущего. 

Та же самая история с Украинским фронтом и Аушвицем – ведь по большому счёту  в всё это делается для того, чтобы Украина превратилась в маленький форпостик на границе с Россией. Оппоненты скажут: «А вы хотите наоборот, чтобы она была форпостиком на границе с Польшей». Но это не так. Достаточно посмотреть на посты, которые занимала казацкая старшина в Российской империи – канцлеры Российской империи Виктор Кочубей, Александр Безбородко. А потом выходцы из Украины – в СССР. Об этом неплохо напоминать. 

Впрочем, если человеку всё это не нужно, если ему милее самостийность и современная панщина на заработках в Польше – значит, таков его выбор.